Количество в ущерб качеству?

Виктор Болотов
Руководитель Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки

Служба за последние два года внепланово проверила около 600 юридических вузов. Мы проверяем все вузы субъектов Федерации: государственные, негосударственные и филиалы. Без претензий – 30% вузов, еще в 30% вузов имеются серьезнейшие нарушения, которые влекут за собой сокращение сроков действия лицензий, сроков аккредитаций и иногда аннулирование лицензий, и еще 30% вузов, которым мы даем предписания. При плановой аттестации и аккредитации, когда вуз сам готовится к ней, 16% вузов не проходят аттестацию и аккредитацию. Чиновников, которые занимаются лицензированием, интересует порой количество доцентов на квадратный метр. Списки вузы приносят, квадратные метры показывают. Где этот человек еще работает, иногда он сам не знает. При проверке одного из регионов выяснилось, что профессура даже не знает, что она числится в списках того или иного вуза. Но это установить можно только на месте, в Москве этого не установишь. Мы очень рассчитываем на взаимодействие с нашими ассоциациями, с общественными организациями, с институтами гражданского общества, которые заинтересованы в выращивании качественного поколения юристов. В частности, я хотел бы пригласить Олега Кутафина к нам в Аккредитационную коллегию, чтобы вместе обсудить наши совместные действия по тому, как нам вместе решать эту проблему. Безусловно, мы работаем со всеми общественными организациями, с МВД, с работодателями по наведению порядка. Но ситуация настолько запущена за последние годы, что мы сейчас разбираем самые вопиющие случаи.

Олег Кутафин
Ректор Московской юридической академии

Я рад, что мы наконец затронули вопрос о качестве подготовки специалистов. Раньше мы говорили о чем угодно в области юридического образования, только не о качестве. Мы говорили о классовом составе студентов в годы советской власти, сейчас мы говорим о доступности образования, а о качестве мы вообще не ставим вопрос. Что касается вопроса перепроизводства юристов в стране – у нас готовят кого угодно и сколько угодно. Но, с другой стороны, юристов, как специалистов в области юриспруденции, у нас не хватает. Если сейчас призывают кого-то производить инженеров в условиях промышленной и сельскохозяйственной разрухи, то в области юриспруденции такой разрухи нет. Есть производство неизвестно кого и неизвестно зачем. История у нас повторяется. Когда Александр II провел реформы в России, то «бум» на юридическую специальность был очень велик, но тогда у них хватило ума произвести юристов ровно столько, сколько требовалось стране. А когда началось перепроизводство юристов, то они перепроизводили хороших юристов. Сейчас мы производим неизвестно кого, потому что у нас как минимум нет преподавательского корпуса, который мог бы реально обслужить то количество вузов, которые существуют в Москве и во всей стране, – это смешно. Если посчитать, сколько у нас есть преподавателей-юристов и сколько есть вузов, то я не уверен, что на каждый вуз придется хотя бы по одному преподавателю. У нас готовят только юристов, но у нас не готовят преподавателей, потому что это не престижная профессия. Преподаватели настолько мало получают, что никто не хочет идти в преподаватели юридических вузов. У нас есть масса других проблем. Я вел с нашим министерством борьбу относительно того, чтобы наконец прикрыли эти «лавочки»-институты, которые создаются неизвестно каким образом. Но у меня складывалось впечатление, что никто не хотел этим вопросом серьезно заниматься. Нам ничего не удалось добиться. Мы писали Путину, мы встречались с разными министрами. Задача у нас была одна – вуз всегда должен быть вузом. Вуз – это не лекторий, нельзя отправить профессора, чтобы он в одном или в другом вузе просто прочитал лекцию. Вуз – это своеобразный организм, где все должно быть пропорционально настроено. Должна быть библиотека, должны быть аудитории и еще многое другое. У нас всего этого нет. О каком качестве вы хотите говорить? Уже сегодня говорят, что наши юристы не соответствуют мировым стандартам, потому что все знают, что дипломы у нас получают по блату, за деньги. Положение в области юриспруденции просто катастрофическое. То, что мы сейчас ввели, это тоже не улучшает положения. ЕГЭ нам ничего не дает, кроме ухудшения положения. Доступность образования нам не нужна, нам нужно качество образования. Если раньше мы могли отбирать лучших школьников, то сейчас мы этого будем лишены, если будет введен ЕГЭ. Если государство заинтересовано в том, чтобы не повторился 1937 год, оно должно сейчас этим вопросом заняться, потому что положение в области юриспруденции катастрофическое.

Игорь Яртых
Вице-президент Федерального союза адвокатов России

Чем больше в государстве будут преобладать тенденции к демократизму, тенденции к формированию и к развитию гражданского общества, тем больше нам нужно будет юристов. Чем больше у нас будет править закон, тем более уважительное отношение будет к праву. Что касается количества юристов, то я могу вкратце коснуться своей специальности – адвокатской деятельности. В России на сегодняшний день около 50 000 адвокатов. Хочется сказать, что на 1991 год в СССР было 12 000 адвокатов, по последним моим данным, в Шотландии – 200 000 адвокатов. Ассоциация юристов США на прошлый год составляла 1,5 миллиона юристов. В большей части она основывается на юристах, которые оказывают правовую помощь гражданам. Таким образом, много юристов не бывает, на мой взгляд. К сожалению, на сегодняшний день проблема высшей школы заключается в том, что у нас нет новой концепции юридического образования. К сожалению, многие отрасли продолжают развиваться по тем натоптанным колеям, которые сделаны еще при советской власти. У нас полностью сменилось государственное устройство. У нас сменилось общественное устройство. У нас изменяется правовое поле. Для того чтобы понять, какой нам нужен юрист в будущем, надо понимать, к какой правовой системе мы в конечном итоге хотим привести правовую систему РФ. Нужно понимание, куда мы идем и что мы хотим в конечном итоге получить. Вопрос о количестве вузов. Безусловно, такое количество вузов чрезвычайно обременительно для нашего работодателя, поскольку ему надо разобраться, где и в каком вузе готовят юристов, а не просто людей с дипломом, в котором есть запись о специальности «юриспруденция». Что для этого необходимо сделать? Результатам исследования, которое провел РейтОр, надо придать большую гласность, чтобы вся общественность, чтобы все потенциальные студенты и их родители, работодатели видели эти результаты. Я полагаю, что Ассоциация юристов России могла бы взять такое исследование под свой патронаж и раз в год проводить такое глобальное исследование, по результатам которого выдавать знак качества тому или иному вузу, готовящему юристов. Какова проблема в самих вузах? Это в первую очередь подбор преподавательского состава. Я полагаю возможное введение каких-то ограничений для преподавателей, которые штатно занимаются преподавательской и научной деятельностью, чтобы они имели возможность пребывать не более чем в 2-3 вузах. Тогда мы сразу сузим количество этих преподавателей, увеличим им зарплату, уменьшим количество факультетов и таким образом создадим возможность для притока преподавателей – молодых выпускников юридических вузов на приличные зарплаты.

Ирина Артюшина
Директор Независимого рейтингового агентства в сфере образования «РейтОР»

Почему мы заинтересовались оценкой юридического образования? Два года назад в Совете Федерации были слушания, которые касались юридического образования. Там была широкая юридическая общественность. Все вопросы, которые поднимались два года назад – это и избыточность вузов, и квалификация профессорскопреподавательского состава, и «перегрев» рынка труда, и сложность в трудоустройстве молодых юристов, – все вопросы остались, с тех пор ситуация не изменилась. Ситуация даже усугубилась, потому что за эти два года на рынок вышло только в Москве 60 000 юристов. Несколько десятков вузов получили аккредитацию. Со стороны Министерства образования в адрес юридического образования высказываются нарекания. Недавно министр сказал, что выпускников этих специальностей в стране в 4 раза больше, чем нужно. Государство должно рационально расходовать средства и готовить только тех, кто нужен экономике, поэтому тот, кто хочет стать юристом или экономистом, будет получать профессию за свой счет. Но в то же время юридическое сообщество говорит, что не профессия избыточна, а количество вузов избыточно. В этом мы видим противоречия. Прежде чем разобраться, что же происходит в системе юридического образования в Москве, мы оценили популярность юридического образования среди абитуриентов. Мы их опросили и получили такие данные, что профессия юриста занимает 4-е место, но на самом деле 3-е место – это иностранные языки по популярности среди молодежи, но иностранными языками люди хотят заниматься попутно с изучением основной специальности. Мы считаем, что на первом месте среди абитуриентов популярны специальности экономики и менеджмента, а третье место – это все-таки юриспруденция. Как же отвечают вузы на такую потребность у молодежи? В Москве 133 вуза предоставляют услуги по юридическому образованию. Нам были предоставлены данные Национального аккредитационного агентства, из которых видно, что в Москве обучаются почти 140 000 студентов по направлению «юриспруденция». Только третья часть обучаются по очной форме, а остальные – это заочная форма, экстернат и другие виды обучения. Сейчас наше образование переходит к двухуровневой системе. Но в юриспруденции это не очень ярко выражено, в основном специальности, по которым готовят наши вузы, это специалисты. Как мы попытались стратифицировать наши вузы? Мы опросили экспертов профессионального академического сообщества: и преподавателей, и практиков, которые ведут преподавание, являясь практикующими юристами. Они изучили стоимость обучения и проанализировали некоторые объективные данные: наличие аспирантуры и докторантуры, число преподавателей вузов, участвующих в юридических и профессиональных объединениях. Таким образом, данные оценки были сведены в единую шкалу. Мы получили по экспертному опросу и по анализу наших объективных данных, что вузы у нас разбились на 7 групп. В первую группу у нас с большим отрывом вошли 2 два вуза: юридический факультет МГУ и Московская государственная юридическая академия – эти вузы получили очень высокие экспертные оценки по всем показателям. Все сыграло роль: известность ректора вуза или декана юридического факультета, и активность участия в профессиональных ассоциациях, и уровень квалификации профессорско-преподавательского состава, и уровень организации учебного процесса, и качество учебных пособий вуза. Все это получило очень высокую оценку. Вторая группа – это четыре университета, которые также являются лидерами, но они объединились у нас в один кластер: Академия народного хозяйства, Высшая школа экономики, МГИМО и РУДН. В третьей группе в оценке приближаются к «2» – это среднее значение. Туда уже вошли 9 вузов. Следующая группа – это около 40 вузов, оценки которых ниже средней. А также есть еще 40 вузов, оценки которых негативны. Их не воспринимает даже само сообщество, а сообщество очень замкнуто, оно воспринимает их негативно. Есть также 9 вузов, которых академическое сообщество не знает и не понимает, что там происходит. Мы попытались оценить рынок труда юристов в Москве. Но здесь только примерные результаты, хотя мы точно знаем, что 150 000 обучающихся в России выпускаются по направлению «юриспруденция». Московские вузы выпускают 25 000-30 000 человек ежегодно. Какого-то внятного посыла от рынка труда, сколько же нужно юристов и какой квалификации, сейчас нет. Мы считаем, что ситуация может усугубиться, потому что Россия вступает в ВТО, придут зарубежные вузы, придут зарубежные компании, которые потребуют и новых квалификаций, и приведут своих юристов. Хотелось бы, чтобы наши юристы были конкурентоспособны.